Jun 23 2009
Posted by Vugar Seidov in Uncategorized
Каковы лимиты самоопределения народов?
Краткий обзор документов международного права (памятка для сопредседателей МГ ОБСЕ)

Берлин, 23 июня (АзерТАдж). Даже защитная реакция армянской дипломатии на нарастающую критику её упёртой позиции в переговорном процессе вокруг урегулирования армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта страдает отсутствием оригинальности и грешит примитивным плагиатом. Заместитель министра иностранных дел Армении Шаварш Кочарян, человек, в общем-то, новый в дипломатических кругах, не освоившийся, не успевший толком оглядеться вокруг, в ответ на обвинения в неконструктивной позиции его страны в переговорном процессе не нашёл ничего более оригинального, как использовать услышанные в адрес Еревана формулировки и обвинить Азербайджан… в «неконструктивной позиции». Ну хоть бы новое что-нибудь придумал!

«Неконструктивностью» Ш.Кочарян называет подписание Азербайджаном, с одной стороны, Московской декларации, а с другой – его неоднократные предупреждения о возможности применения военной силы против агрессора в случае отказа последнего вывести свой экспедиционный корпус из оккупированного Нагорного Карабаха. Ещё одно проявление «неконструктивности» Баку Кочарян усмотрел в мадридских принципах, которые Азербайджан, по его мнению, «то принимает, то вовсе отрицает их существование». Наконец, изучение азербайджанской дипломатией возможностей сдвига переговорного процесса с мёртвой точки путём привлечения к урегулированию конфликта различных международных организаций на фоне безрезультативной работы Минской группы ОБСЕ также дают замминистра Кочаряну повод для обвинения Азербайджана в том, в чём, собственно, Азербайджан обвиняет саму Армению.

Между тем, складывается впечатление, что в Армении либо плохи дела с интернетом, либо же вовсе не интересуются тем, что пишут в азербайджанских СМИ. И в то, и в другое верится с трудом, а посему остаётся предположить, что в этой стране либо неудачно притворяются, что не читают «вражеские» новостные ленты, либо же читают, но не понимают смысла прoчитанного. С момента подписания Московской декларации в СМИ неоднократно писалось и не раз подчёркивалось, причём на самых разных уровнях и с разной степенью разжёвывания сути для особо непонятливых читателей, что смысл подписанного в Майндорфском дворце документа заключается не в запрете военных действий как таковом, а в их нежелательности.

Пункт 1 декларации звучит дословно следующим образом: «[Президенты] заявляют, что будут способствовать оздоровлению ситуации в Южном Кавказе и обеспечению установления в регионе обстановки стабильности и безопасности путем политического урегулирования нагорно-карабахского конфликта на основе принципов и норм международного права и принятых в этих рамках решений и документов, что создаст благоприятные условия для экономического развития и всестороннего сотрудничества в регионе». Как можно «обещание способствовать политическому урегулированию» интерпретировать как запрет на применение военной силы? Любой лингвистический анализ на экспертном уровне без труда подтвердит наличие в этих двух формулировках разной смысловой нагрузки.

Кроме того, данная декларация – не юридически обязывающий документ, заставляющий стороны исключить военный путь решения конфликта (мечта армян, в течение многих лет лоббируемая отставным дипломатом В.Казимировым), а то, чем она, собственно, и именуется, т.е. обычная декларация! Она не подменяет собой и тем более не отменяет действие Устава ООН, особенно его 51-й статьи, наделяющей государства-члены организации правом на самооборону в случае посягательства на их суверенную и международно признанную территорию. Подписав документ, стороны (кстати, две, а не три – на заметку Кочаряну) согласились, что идеальным способом урегулирования армяно-азербайджанского конфликта был бы, вообще-то, переговорный процесс («политическое урегулирование»), основанный на принципах и нормах международного права и принятых в их рамках международных документов. Последними, как известно, являются четыре резолюции Совета Безопасности ООН 822 (1993), 853 (1993), 874 (1993) и 884 (1993), резолюции 1416 ПАСЕ (2005), ГА ООН 62/243 от 14 марта 2008 годa и др. Сказанное подтверждают признания самих армянских политологов, политиков и СМИ (см. материал Голоса Армении «Декларативна ли Московская декларация?», заявления Андраника Теваняна, Левона Тер-Петросяна).

Если бы данная декларация запрещала применение Азербайджаном в случае неуступчивости агрессора военной силы с целью принудить последнего освободить оккупированные территории, то по всей логике вещей дальнейшие переговоры лишились бы смысла и конфликт можно было бы считать разрешённым в пользу Армении, так как после этого добровольно она из оккупированных территорий не ушла бы никогда. Тот факт, что переговоры продолжаются и Азербайджан по-прежнему в них участвует, должен служить для кое-кого шпаргалочной подсказкой, что с момента её подписания Московскaя декларация вовсе не выводит законное право Азербайджана на восстановление любыми способами (в т.ч. военным) своих порушенных государственных границ за рамки международного права. Поэтому в Армении должны чётко сознавать, что не так-то всё радужно на горизонте.

В который раз приходится объяснять расслабившимся армянским дипломатам, что да, Азербайджан подписал Московскую декларацию и подтвердил приверженность к политическому урегулированию как к наиболее предпочтительному пути решения конфликта. Но своей подписью под документом он не лишил себя права воспользоваться мощью своей армии в случае дальнейшего отказа агрессора добровольно освободить оккупированные территории, как того требует всё та же декларация, упоминая принятые в рамках международного права документы и резолюции. Поэтому вынуждены произнести открытым текстом специально для непонятливого Шаварша Кочаряна – Азербайджан не жаждет войны, но вынужден будет воспользоваться 51-й статьёй Устава ООН, если Армения и дальше будет продолжать оккупацию Нагорного Карабаха и прилегающих территорий.

Относительно мадридских принципов трудно дать лучшeе разъяснениe, чем тo, которoе дал на днях специально для г-на Ш.Кочаряна пресс-секретарь МИД Азербайджана Эльхан Полухов.

Далее, в своём заявлении Кочарян отмечает, что «в случае самоопределения принцип территориальной целостности не предполагает неприкосновенности границ» и тут же добавляет, что мировое сообщество видит решение конфликта при условии соблюдения одновременно трёх известных принципов – территориальной целостности, права на самоопределение и неприменения силы. Относительно первой части заявления дипломата так и хочется спросить его: «сам-то понял, что сказал?» Как можно нарушить государственные границы (будь то в случае с самоопределением или ещё с чем-то другим) и одновременно констатировать сохранение территориальной целостности? Ампутируйте чьи-то конечности, а потом постарайтесь убедить инвалида, что у него всё на месте.

В стремлении ублажить слух своей внутренней аудитории, Кочарян не задумывается над тем, что своими ошибочными заявлениями он в действительности преподносит ей плохой урок и вводит непросвещённую часть армянского общества в заблуждение, вместо того, чтобы самому внимательно ознакомиться с документами международного правa и затем помочь своим гражданам также разобраться в сложных теоретических вопросах. Вместо этого он укореняет в их сознании ошибочные суждения и стереотипы, что усложняет в будущем подготовку его коллегами армянского общества к осознанию неизбежности освобождения оккупированного Нагорного Карабаха и прилегающих районов и конечной реинтерграции области в состав Азербайджана (даже президент Серж Саргсян начинает постепенно понимать, что пора начинать готовить своё общество к осознанию безальтернативности серьезных уступок Азербайджану).

Где, в каком документе международного права, резолюции, декларации, конвенции есть хотя бы малейшее упоминание о том, что национальные меньшинства наделены правом на самоопределение вплоть до отделения и создания независимого государства, и образовавшиеся при этом новые государственные границы не будут означать изменениe прежней территориальной целостности? Пожалуйста, приведите ссылку на документ, статью, параграф, строчку! Сотрясли воздух безосновательным и голословным заявлением, ввели свою и без того непосвящённую аудиторию в ещё большее заблуждение, отдалили своё общество ещё дальше от осознания безальтернативности уступок и конечной реинтеграции Нагорного Карабаха в состав Азербайджана, а теперь, пожалуйста, будьте добры, убедите своих граждан в своей правоте и подкрепите своё заявление конкретными ссылками на международные документы. Их попросту нет! Нет ни одного документа, международной конвенции или декларации, в которых говорилось бы о возможности реализации национальными меньшинствами права на самоуправление вплоть до выхода из состава государства и создания отдельного государства.

Между тем, уместно будет напомнить, что в международном праве термин «народ» (people) используется в двух совершенно разных смыслах:

а) народ как самостоятельная этническая единица безотносительно страны проживания или наличия государственности (напр., этнические украинцы, курды, армяне, поляки, русины, русские, адыги и т.д.), то есть то, что мы привыкли называть «нацией»;
b) народ как всё население того или иного государства вне зависимости от его этнического состава, то есть то, что мы привыкли называть «гражданами» или жителями того государства (напр., народ Украины, Азербайджана, США, РФ, Ирана, Канады и т.д.).

Как видим, в англоязычной международно-юридической литературе термин «people» используется для обозначения двух совершенно разных в смысловом отношении понятий, в то время как в русском языке имеется существенная смысловая разница в понятиях русские и россияне, евреи и израильтяне, латыши и латвийцы, азербайджанцы и граждане Азербайджана, казахи и казахстанцы, индусы и индийцы, англичане и британцы, фламандцы/валонцы и бельгийцы, этнические таджики, узбеки, пуштуны и бамианцы, с одной стороны, и афганцы – с другой, и т.д.

Одновременно с этим, принцип самоопределения народов в международном праве также употребляется в трёх разных контекстах, которые ни в коем случае нельзя смешивать:

a) деколонизации порабощённых народов с конечным обретением ими своей государственности (напр., самоопределение народа Алжира, Индии, Мали, Зимбабве, избавление их от колониального гнёта и обретение независимости);
b) самоопределения национальных меньшинств в составе национальных государств nation-states в рамках территориальной целостности этих государств согласно первому абзацу статьи 1.VIII Хельсинкского Заключительного Акта 1975 года (напр. внутреннее самоопределение шведов Финляндии, лужицких сербов Германии, венгров Румынии, Словакии и Сербии, армян нагорно-карабахского региона Азербайджана, удмуртов России, поляков Беларуси, белорусов Литвы, различные механизмы самоуправления коренных народов США, Канады, Австралии и т.д.);
c) самоопределения всего населения независимого и зачастую многонационального государства в форме свободного выборa его гражданами внутриполитического устройства, внешнеполитического статуса, экономической, социальной системы государства, а также собственного правительства без вмешательства или давления извне (данному сценарию посвящён второй абзац статьи 1.VIII Хельсинкского Заключительного Акта 1975 года) (напр. самоопределение народа Афганистана в выборе наиболее предпочтительной на его взгляд политической системы без давления извне или самоопределение народа Республики Армения в независимой внешней политике без влияния со стороны).

Таковы три контекста, в рамках которых используется принцип права народа на самоопределение.

Совершенно очевидно, что из выделенных выше двух значений термина «народ» к армянам Нагорного Карабаха не подходит ни одно, так как, во-первых, мировой этнографии неизвестно о существовании «нагорно-карабахской нации», а вместо неё есть армянская община региона, являющаяся частью общеармянского этноса, а во-вторых, нет понятия «гражданe Нагорного Карабаха» ввиду отсутствия подобного субъекта международного права, в то время как население области состоит не из одних только этнических армян. Таким образом, когда в отношении Нагорного Карабаха говорят о праве народов на самоопределение, данный принцип либо совершенно неприменим, либо же может быть отнесён ко всему двухобщинному населению бывшей НКАО, а не к одним только армянам. Относительно же выделенных трёх контекстов, в рамках которых в международном праве используется термин «самоопределениe», к отдельно взятой армянской общине Нагорного Карабаха применим, разумеется, второй контекст (b).

Вызывают сожаление попытки апологетов «миацума» тихонько перенести право колониальных народов на самоопределение вплоть до создания независимых государств на национальные меньшинства в nation-states, удобно игнорируя те лимиты самоопределения, которые очерчены для них в конвенциях и декларациях, касающихся этих меньшинств. Одновременно они пытаются незаметно экстраполировать на национальные меньшинства также те случаи упоминания в международном праве термина «самоопределение народов», которые касаются граждан всего государства и их права на свободный выбор собственной политической системы и внешнего статуса без вмешательства извне (напр. право поликонфессионального ливанского народа на самоопределение и свободный выбор им собственной внутриполитической системы и внешнеполитического курса без вмешательства со стороны восточного соседа или же самоопределение многоэтнического иракского народа в выборе политического устройства страны без давления извне). Совершенно очевидно, что последний сценарий не имеет ничего общего с нагорно-карабахским конфликтом, и этот случай самоопределения народов применительно к армянам Нагорного Карабаха не рассматривается, так как армяне области – не ливанцы и не иракцы (т.е. не граждане отдельного государства), а Азербайджан по отношению к ним – не Сирия и не НАТО (т.е. не соседнее государство и не внешняя сила).

Таким образом, причина неразберихи при интерпретации в русском языке международных документов, составленных первоначально на английском языке, во многом кроется в сознательной подмене двух разных значений слова «народ», а также в попытках подогнать все три совершенно разные ситуации самоопределения народов под армян Нагорного Карабаха.

А теперь с учётом вышесказанного рассмотрим в отдельности каждый из международных документов, в котором имеется упоминание самоопределения народов, на предмет предполагаемого противоречия с принципом территориальной целостности государств. При этом исходить необходимо из совершенно очевидного и отрицаемого одними лишь клиническими идиотами постулата, что Азербайджанская Республика, сама некогда входившая в состав СССР, никогда не являлась колониальной империей по образцу Британии, Франции или Португалии, а находящаяся в центре Азербайджана территория бывшей НКАО никогда не являлась его «заморской» колонией, армянская община области – порабощённым и страдающим под колониальным гнётом народом, наподобие индусов, зулусов или папуасов, а азербайджанская община – некими латиноамериканскими конкистадорами или южноафриканскими бурами-африканерами! ООН, ОБСЕ, Совет Европы, НАТО и другие международные и региональные организации рассматривают постсоветскую Азербайджанскую Республику в качестве эквивалента пост-федеральных Словакии и Македонии, а армянскую общину её исторического (а не «колонизированного») нагорно-карабахского региона – в качестве эквивалента венгерского меньшинства в Словакии и албанского населения Македонии. Статус молодой Азербайджанской Республики признан мировым сообществом как классический nation-state европейского образца, а не как подобие Британской Империи, в ООН и другие международные организации Aзербайджанское государство вошлo в границах бывшей Азербайджанской ССР на основе принципа uti possidetis juris, армянское же население двухобщинного нагорно-карабахского региона Азербайджана признано именно как национальное меньшинство, а вовсе не находящийся в колониальной зависимости народ. Это та точка отсчёта, от которой необходимо отталкиваться, и малейшее отрицание этих постулатов являeтся словоблудием и беспредметными спекуляциями, в которых мы, из уважения к самим себе, не участвуем. У кого имеются сомнения на сей счёт, пусть спорят не с нами, а обратятся за короткой справкой в руководство международных организаций на предмет того, кого и кем там считают.

Итак, двадцать шестого июня 1945 года в Сан-Франциско был принят Устав ООН, положивший начало новому международному мироустройству. Статья 1, в которой речь идёт о целях ООН, содержит первое упоминание о самоопределении народов в новой, послевоенной системе международных отношений: «[ООН преследует цели] развивать дружественные отношения между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов, а также принимать другие соответствующие меры для укрепления всеобщего мира». Как видим, самоопределение народов упомянуто в статье весьма обобщённо, что неудивительно, так как в год принятия Устава бόльшая часть земного шара находилась в колониальной зависимости. Тем не менее в статье нет ни слова о праве национальных меньшинств на выход из состава государства. Зато сразу за ней идёт статья 2, в которой отмечается, что для достижения целей, указанных в статье 1, самой организации и её членам надлежит действовать в строгом соответствии с принципами, среди которых «воздержание от угрозы силой или её применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций». Чёрным по белому! Устав недвусмысленно очерчивает лимиты достижения целей ООН, в том числе самоопределения народов, принципом соблюдения территориальной неприкосновенности или политической независимости государств.

Следующее упоминание права народов на самоопределение содержится в статье 55 Уставa, в которой речь идёт о равноправии наций, правах человека, личных свободах и в которой, по-прежнему, ничего не говорится о возможности достижения этих целей путём отделения части территории и создания отдельного государства. Наконец, в статье 73 речь заходит об обязанностях членов ООН, которым поручено опекать территории, народы которых ещё не достигли полного самоуправления, заботиться о своих подопечных народах. Не стоит даже утруждать себя излишними пояснениями, какие народы и территории подразумеваются под этой категорией. Статья 76 раскрывает задачи системы опеки, среди которых способствование «политическому, экономическому и социальному прогрессу населения территорий под опекой, его прогрессу в области образования и его прогрессивному развитию в направлении к самоуправлению или независимости, что может лучше подойти для специфических условий каждой территории и ее народов и имея в виду свободно выраженное желание этих народов, и как это может быть предусмотрено условиями каждого соглашения об опеке». Действительно, многие островные народы Микронезии, Полинезии, Меланезии (в том числе любимый армянами Вануату), находившиеся в прошлом под опекой ООН или, по её поручению, других развитых государств, достигли полного самоуправления и даже независимости в соответствии с целями и принципами организации. О том, является ли Нагорный Карабах «подопечной ООН» территорией и применимо ли действие 76-й статьи к его армянскому населению, говорить как-то излишне.

Таким образом, в Уставе ООН в двух местах имеется упоминание права народов на самоопределение без конкретизации категории понятия «народ» (см. выше о трёх категориях) и без какого бы то ни было, даже малейшего, намёка на возможность отделения населённой этим обобщённым термином «народ» территории от материнского государства; в одном месте – упоминание самоопределения и возможной независимости народов, находящихся под опекой ООН (здесь уже содержится конкретизация); и ещё в одном месте – недопустимости действий, подрывающих территориальную неприкосновенность или политическую независимость любого государства. Вот и всё! Совершенно непонятна логика людей, которые ссылаются на Устав ООН в попытке обосновать право армян бывшей НКАО на отделение от Азербайджана против воли последнего и создание ими независимого государства или слияние с соседней Арменией. Кроме пункта 4 статьи 2, в котором речь касается территориальной неприкосновенности государств, в документе нет ничего, что относилось бы к их случаю. К чему эти бесполезные и отчаянные ссылки на Устав ООН?

Пойдём дальше. Следующим документом международного права, в котором упоминается право народов на самоопределение, является принятая резолюцией 1514 (XV) Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1960 года «Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам». Декларация была принята в Год Африки, когда на континенте появилось 17 независимых государств, большинство из которых до этого были французскими колониями, и призывала довести до конца процесс деколонизации зависимых народов. Надеюсь, ни один человек в здравом рассудке не станет утверждать, что армянская община, отдельно выделенная из общего населения Нагорного Карабаха, относится скорее к категории пост-колониальных народов Мадагаскара, Нигера и Чада (кстати, многообщинных народов), чем к категории венгерского нацменьшинства в сербской Воеводине, турецкого – в Болгарии, русинского – в Словакии, моравского – в Чехии, цыганского – в Румынии, австрийского – в итальянской части Тироли, шведского – в Финляндии и т.д., а Азербайджан является на самом деле не многонациональным государством, а аж колониальной империей. Это такой же бред, как, скажем, утверждение о том, что сама Армения является колониальной державой, держащей в зависимости порабощённых курдов-езидов и сопротивляющейся их борьбе за свободу и независимость от иностранного гнёта. Не стоит тратить время на поддержание разговоров на подобные темы. Ограничимся лишь констатацией очевидного – армянский сепаратизм в нагорно-карабахском регионе Азербайджана не имеет ничего общего со справедливой борьбой колониальных народов за национальную независимость, и поэтому многочисленные упоминания права народов на самоопределение в вышеназванной декларации ООН не относятся к армяно-азербайджанскому конфликту и не могут быть использованы в качестве инструмента аппеляции и ссылки.

В 1966 году Генеральная Ассамблея ООН приняла сразу два документа, содержащие упоминание права народов на самоопределение: «Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах» и «Международный пакт о гражданских и политических правах». Статья 1 в обоих документах звучит абсолютно одинаково: «1. Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие. [пункт 2 опущен] 3. Все участвующие в настоящем Пакте Государства, в том числе те, которые несут ответственность за управление несамоуправляющимися и подопечными территориями, должны, в соответствии с положениями Устава Организации Объединенных Наций, поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право». Как видно из цитаты, пункт 1 не конкретизирует категорию термина «народ», впрочем, это и неважно, так как ни в одной статье не раскрываются лимиты самоопределения и не отмечается, позволено ли национальным меньшинствам, коими являются карабахские армяне, при реализации права на самоопределение отделяться от государства и создавать своё независимое государство. Однако пункт 3 содержит упоминание несамоуправляющихся и подопечных территорий, т.е. территорий, на опеку над которыми ООН выдал тому или иному государству мандат, чему посвящена значительная часть Устава организации. Как отмечалось выше, Нагорный Карабах к числу таких территорий не относится. Таким образом, эти два международных пакта также не содержат ничего, на что Ереван мог бы сослаться в попытке обосновать право армянских сепаратистов на отделение от Азербайджана в процессе реализации ими своего права на самоопределение. Напротив, в преамбуле обоих документов дважды имеется ссылка на Устав ООН, в котором, как мы помним, отмечалось о территориальной неприкосновенности государств. Поэтому единственной моделью совмещения прав, указанных в этих двух документах, с Уставом ООН остаётся внутреннее самоопределение национальных меньшинств в составе материнского государства.

Кстати, о национальных меньшинствах. Статья 27 пакта о гражданских и политических правах, посвященная этническим, религиозным и языковым меньшинствам, даст впоследствии толчок к принятию Генеральной Ассамблеей ООН 18 декабря 1992 года ещё одного важнейшего документа международного права, непосредственно относящегося к армянам Нагорного Карабаха – «Декларации о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам», о чём отмечено в её документе. В декларации нет ни единого упоминания права на самоопределение (впрочем, мы и не злорадствуем, а напротив, искренне предлагаем двухобщинному населению бывшей НКАО внутреннее самоопределение), зато обращает на себя внимание пункт 4 статьи 8: «Ничто в настоящей Декларации не может быть истолковано как допускающее какую бы то ни было деятельность, противоречащую целям и принципам Организации Объединенных Наций, включая принципы уважения суверенного равенства, территориальной целостности и политической независимости государств». Дальнейшие комментарии излишни.

К правам национальных меньшинств мы ещё вернёмся. А пока обратимся к принятой 9 декабря 1981 года резолюцией A/RES/36/103 Генеральной Ассамблеи ООН «Декларации о недопустимости интервенции и вмешательства во внутренние дела государств», констатировавшей в преамбуле, что «установление, поддержание и укрепление международного мира и безопасности основаны на свободе, равенстве, самоопределении и независимости, уважении суверенитета государств», и подтвердившей «право на самоопределение и независимость народов, находящихся под колониальным господством, иностранной оккупацией или под гнётом расистских режимов». Это один из немногих документов международного права, в котором термины «самоопределение» и «независимость» использованы вместе, однако, как видно невооружённым глазом, первая выдержка относится к самоопределению и независимости государств, а не народов, а вторая – к колониальным народам. Нет никакого намёка на самоопределение и независимость национальных меньшинств. И в том, и в другом случае армяне Нагорного Карабаха абсолютно не при чём. О праве народов, находящихся под колониальным господством или иностранной оккупацией, на самоопределение, свободу и независимость и праве этих народов вести с этой целью как политическую, так и вооружённую борьбу в соответствии с целями и принципами Устава ООН говорится также в разделах 2-II-d, 2-III-b и 4 Приложения к данной декларации.

Между тем, в той же преамбуле отмечается, что «основополагающий принцип Устава [ООН] состоит в том, что все государства обязаны не угрожать силой и не применять её против суверенитета, политической независимости или территориальной неприкосновенности других государств», и подчёркивается, что «любое нарушение принципа отказа от интервенции и невмешательства во внутренние дела государств создаёт угрозу свободе народов, суверенитету, политической независимости и территориальной неприкосновенности государств, их политическому, экономическому, социальному и культурному развитию, а также ставит под угрозу международный мир и безопасность». Декларация содержит призыв уважать «суверенитет, политическую независимость, территориальную неприкосновенность, национальное единство и безопасность всех государств, а также национальную самобытность и культурное наследие их народов» (2-I-a), обязывает государства «воздерживаться в их международных отношениях от угрозы силой или её применения в какой бы то ни было форме с целью нарушить международно признанные границы другого государства» (2-II-a), «обеспечить, чтобы [их] территории не использовались каким-либо образом, который нарушал бы суверенитет, политическую независимость, территориальную неприкосновенность и национальное единство» (2-II-b). Тут же отмечается, что «это обязательство относится также к государствам, на которые возложена ответственность за территории, которым ещё предстоит достичь самоопределения и национальной независимости» (2-II-b). Это ещё один случай, когда «самоопределение и национальная независимость» указаны вместе, однако, как явствует из текста, возможность самоопределения до уровня независимости предоставлена не всем подряд, a несамоуправляющимся и подопечным территориям, которым посвящены статьи 73-85 Устава ООН. Стоит ли отдельно отмечать, что Нагорно-Карабахская область Азербайджана к таким территориям не относится и действие этого положения декларации не распространяется на Нагорный Карабах?!

В то же время, непосредственно нагорно-карабахского конфликта касаются положения разделов 2-II-f и 2-III-е: «обязанность государства воздерживаться от оказания содействия, поощрения или поддержки, прямо или косвенно, мятежной или сепаратистской деятельности в других государствах под каким бы то ни было предлогом, или от каких-либо действий, направленных на нарушение единства или подрыв, или свержение политического строя других государств» и «право и обязанность государства не признавать ситуаций, сложившихся в результате угрозы силой или её применения, или актов, совершённых в нарушение принципа отказа от интервенции и невмешательства».

Наконец, 5-й и 6-й разделы специально подчёркивают, что документ никоим образом не затрагивает положений Устава ООН, особенно глав VI и VII (напомним, в главу VII входит статья 51, предоставляющая государствам право на самооборону). Так что, сожалеем, но и эта декларация ООН не позволяет армянской общине Нагорного Карабаха перечеркнуть территориальную целостность Азербайджана в процессе реализации своего права на самоопределение.

Перейдём к другим международным организациям. Первого февраля 1995 года государства-члены Совета Европы подписали любопытный документ, имеющий прямое отношение к армянской общине Нагорного Карабаха: «Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств». В конвенции нет прямого упоминания права национальных меньшинств на самоопределение, хотя в преамбуле имеется некоторый намёк на условия, необходимые для реализации ими своих прав: «плюралистическое и подлинно демократическое общество должно не только уважать этническую, культурную, языковую и религиозную самобытность каждого из людей, принадлежащих к национальному меньшинству, но и создавать соответствующие условия, позволяющие им проявлять, сохранять и развивать эту самобытность». И далее в статье 15 говорится: «Участники создают необходимые условия для эффективного участия лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, в культурной, социальной и экономической жизни и в ведении государственных дел, в частности, в вопросах, их касающихся». Эти две выдержки из конвенции составляют всё, что можно с большой натяжкой отнести к теме самоопределения при отсутствии его прямого упоминания. Зато в статье 21 недвусмысленно и без каких бы то ни было натяжек, как говорится, чёрным по белому отмечается о необходимости соблюдения территориальной целостности государств: «Ничто в настоящей рамочной Конвенции не может быть истолковано как подразумевающее любое право заниматься любой деятельностью или совершать любые действия, которые противоречат основополагающим принципам международного права, в частности принципам суверенного равенства, территориальной целостности и политической независимости государств».

Как показывает практика, Армения, будучи членом Совета Европы, продолжает открыто нарушать данную статью конвенции, по-своему истолковывая её на уровне президента и парламента и открыто поддерживая деятельность, которая, как отмечается в статье, противоречит принципам международного права, в частности, принципу территориальной целостности соседнего государства. Однако куда важнее другое – данный документ международного права также никак не спасает армянскую сторону, не подкидывает ей дополнительных ссылок и не даёт возможности документально обосновать распространение действия «права на самоопределение» до уровня создания национальными меньшинствами независимого государства, а напротив, ещё раз подтверждает верховенство принципа территориальной целостности стран-членов Совета Европы над тем, о чём в тексте даже никак не упоминается!

Интерес вызывает также статья 20 конвенции, согласно которой лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, обязаны соблюдать Конституцию государства, а также права других граждан. Это относится к ситуации, когда лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, находятся в меньшинстве в масштабе государства, однако составляют большинство в пределах одного региона. О том, как «рьяно» и «самозабвенно» армянская община бывшей НКАО соблюдала и продолжает соблюдать Конституцию Азербайджана и с какой «трогательной заботой» она отнеслась к находящейся по отношению к ней в меньшинстве азербайджанской общине, напоминать излишне. Достаточно лишь вспомнить, что не далее как сегодня шеф Кочаряна по работе, министр иностранных дел Армении Эдвард Налбандян, сам не ведая, как высоко своим заявлением он поднял брови мирового сообщества, выдвинул предусловия для возвращения азербайджанской общины в Нагорный Карабах, поставив её на одну плоскость с армянскими беженцами из Азербайджана, у которых, вообще-то, имеется свой эквивалент – азербайджанские беженцы из Армении.

29 июня 1990 года на совещании другой организации – СБСЕ – был принят Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ. В документе достаточно много статей посвящено правам национальных меньшинств, однако в нём также не сказано ни слова об их праве на отделение от государства. Напротив, статья 37 документа гласит: «Ни одно из этих положений не может толковаться как подразумевающее какое-либо право заниматься любой деятельностью или осуществлять любое действие вопреки целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций, другим обязательствам по международному праву или положению Заключительного акта, включая принцип территориальной целостности государств».

Касаясь ОБСЕ, членами которой являются Армения и Азербайджан, следует вспомнить ещё о двух важнейших её документах: Хельсинкском Заключительном Актe 1975 года и Парижской хартии для новой Европы 1990 года. В обоих документах отсутствует даже малейший намёк на возможность реализации права на самоопределение вплоть до отделения. Напротив, в Хельсинкском Акте самоопределение народов поставлено в зависимость от соблюдения территориальной целостности и суверенитета государств: «Государства-участники будут уважать равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой, действуя постоянно в соответствии с целями и принципами Устава ООН и соответствующими нормами международного права, включая те, которые относятся к территориальной целостности государств. Исходя из принципа равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой, все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определять, когда и как они желают, свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие». При этом следует заметить, что второе предложение относится не к национальным меньшинствам, а к народу как совокупности всех граждан суверенного государства. Подтверждением тому являются неоднократные пояснения прав, относящихся непосредственно к национальным меньшинствам, среди которых нет упоминания права на отделение и создание независимого государства: «Государства-участники, на чьей территории имеются национальные меньшинства, будут уважать право лиц, принадлежащих к таким меньшинствам, на равенство перед законом, будут предоставлять им полную возможность фактического пользования правами человека и основными свободами и будут таким образом защищать их законные интересы в этой области»; «Государства-участники, признавая вклад, который национальные меньшинства или региональные культуры могут вносить в сотрудничество между ними в различных областях культуры, намерены в случае, когда на их территории имеются такие меньшинства или культуры, способствовать этому вкладу с учетом законных интересов их членов».

Зато чуть ли не красной нитью через Хельсинкский Акт проходят принципы территориальной целостности и нерушимости государственных границ. Приведём несколько выдержек:

«Государства-участники будут воздерживаться в их взаимных, как и вообще в их международных отношениях от применения силы или угрозы силой как против территориальной целостности, или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Объединенных Наций и с настоящей Декларацией»;
«[Государства-участники] считают, что их границы могут изменяться, в соответствии с международным правом, мирным путем и по договоренности»; «Государства-участники рассматривают как нерушимые все границы друг друга, так и границы всех государств в Европе, и поэтому они будут воздерживаться сейчас и в будущем от любых посягательств на эти границы. Они будут, соответственно, воздерживаться также от любых требований или действий, направленных на захват и узурпацию части или всей территории любого государства-участника»;
«Государства-участники будут уважать территориальную целостность каждого из государств-участников. В соответствии с этим они будут воздерживаться от любых действий, несовместимых с целями и принципами Устава Организации Объединенных Наций, против территориальной целостности, политической независимости или единства любого государства-участника и, в частности, от любых таких действий, представляющих собой применение силы или угрозу силой»;
«[Государства-участники исполнены] решимости также воздерживаться в их взаимных, как и вообще в их международных отношениях от применения силы или угрозы силой как против территориальной целостности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Объединенных Наций и с принятой в этом Заключительном акте Деклараций принципов, которыми государства-участники будут руководствоваться во взаимных отношениях».

Парижская хартия для новой Европы 1990 года также ограничивает самоопределение народов рамками территориальной целостности государств: «Мы [главы государств и правительств государств-участников СБСЕ] вновь подтверждаем равноправие народов и их право распоряжаться своей судьбой (right to self-determination в английском варианте – В.С.) в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций и соответствующими нормами международного права, включая те, которые относятся к территориальной целостности государств». В тексте также говорится о намерении государств-участников «воздерживаться от применения силы или угрозы силой против территориальной целостности или политической независимости какого-либо государства» и «сотрудничать в деле защиты демократических институтов от действий, нарушающих независимость, суверенное равенство или территориальную целостность государств-участников». Как видим, и этот документ ОБСЕ подтверждает верховенство принципа территориальной целостности над правом на самоопределение.

Не знаем, насколько полезными для адвокатов армянского сепаратизма могут оказаться документы различных региональных организаций, таких как Организация Африканского Единства, но с удовольствием разжуём для них и «Африканскую хартию прав человека и народов», принятую в 1981 году. Право народов на самоопределение упоминается в документе лишь однажды в статье 20, да и то применительно к колониальным народам и без установления лимитов самоопределения. Применима ли данная статья к армянской общине Нагорного Карабаха и корректно ли армянской стороне ссылаться на неё – вопрос риторический. Зато немало пользы принесло бы ей знакомство с пунктом 5 статьи 29, в котором говорится об обязанности каждого человека «сохранять и укреплять национальную независимость и территориальную целостность своей страны, а также содействовать её обороне в соответствии с законом». Излишне напоминать, что в беспредметных дебатах на тему, чтó конкретно подразумевается под термином «страна» – признанные мировым сообществом государства или сепаратистские самопровозглашённые образования, – участием мы себя не обременяем.

Таким образом, в сложившемся после второй мировой войны новом мироустройстве и системе международных отношений право на самоопределение вплоть до создания независимого государства было предоставлено только колониальным народам. Армяне Нагорного Карабаха не являются ни колониальным народом, ни отдельной этнической единицей, а представляют собой национальное меньшинство в составе другого суверенного государства nation-state. Самоопределение же национальных меньшинств в международном праве, как видно из анализа его документов, недвусмысленно ограничивается рамками территориальной целостности государств. Подробно изучив все основополагающие документы международного права, содержащие упоминание права на самоопределение, мы не обнаружили ни одного случая не то, чтобы преваляции данного права над принципом территориальной целостности, но даже вступления этих двух принципов в противоречие друг с другом. В этой связи, непонятны суждения экспертов, считающих, что право народов на самоопределение вступает в конфликт с принципом территориальной целостности. Конфликта нет. В международном праве нет ни одного документа, позволяющего армянам Нагорного Карабаха, как и другим национальным меньшинствам, добиться самоопределения, доходящего до выхода из состава Азербайджана и создания ими независимого государства.

Поэтому, прежде чем заявлять, что автономия в составе Азербайджана невозможна и для Нагорного Карабаха обратного пути в Азербайджан нет, Кочаряну следует внимательно ознакомиться с рассмотренными выше документами и осознать, что на самом деле нет пути «вперёд» – в сторону независимости. В том направлении, куда смотрит Кочарян и его коллеги, находится глухой тупик, и единственный выход из этого лабиринта – широкая автономия двухобщинного Нагорного Карабаха по всем канонам международного права. Говоря о том, что «никто в Армении не поменяет гарантии безопасности на аморфные обещания», Кочарян должен понимать, что самой надёжной для армян и Армении гарантией безопасности является полноценный мир в соответствии с нормами международного права, а не удерживаемые в «заложниках» территории Азербайджана, продолжающаяся оккупация которых является, в действительности, источником ежеминутной угрозы для её безопасности, а не гарантией. Собственную безопасность можно достичь, освободив оккупированные территории, а не удерживая их. Иначе запах войны никогда не развеится.

Наконец, относительно того, насколько «безупречным» с правовой точки зрения и «соответствовавшим» международному и союзному законодательству было проведение в 1991 году референдума в бывшей НКАО, рекомендуем Кочаряну ознакомиться со статьями «Ложь Сержа Саргсяна, или ещё раз о «правовой безупречности» сепаратизма Нагорного Карабаха» и «Бесплодные потуги армянской профессуры, или об открытии нового закона физики в ЕрГУ».

Вугар Сеидов,
АзерТАдж, Берлин
http://day.az/news/politics/162531.html

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.