Jan 05 2010
Posted by Vugar Seidov in Uncategorized
Укрепление вооружённых сил Азербайджана – ответ ереванским «голубям мира» с ястребиным опереньем

Берлин, 5 января (АзерТАдж). Перед лицом растущего неприятия и осуждения мировым сообществом практики иностранной интервенции, насильственного сепаратизма, этнических чисток, одностороннего изменения признанных государственных границ и совершения тяжких военных преступлений и преступлений против человечности армянская политическая и экспертная элита продолжает предпринимать отчаянные попытки хоть как-то оправдать беспрецедентную по своей продолжительности оккупацию вооружёнными силами Армении части международно признанной территории Азербайджана. Не сумев добиться международной легитимизации последствий открытой агрессии и признания марионеточного режима в качестве «государства», придать аннексии форму «самоопределения народа» и натолкнувшись на многократное подтверждение почти всеми странами мира, ведущими международными организациями и авторитетнейшими учёными правопреемственности независимой Азербайджанской Республикой границ бывшей Азербайджанской ССР на основе общепринятого в мировой практике принципа uti possidetis juris, армянский истэблишмент перед лицом обречённости и неминуемого следования нормам международного права избрал путь затягивания переговоров и замораживания нынешнего положения status quo post bellum. В прошедшем году это выразилось в преднамеренном возвращении Ереваном к давно согласованным пунктам рамочного соглашения по армяно-азербайджанскому конфликту (что вызвало удивление не только у Баку, но и у посредников), а в начавшемся году – в появлении в прессе «свежих» статей адвокатов иностранной интервенции и насильственного сепаратизма, содержащиx давно и неоднократно разгромленные доводы о необходимости дальнейшего закрепления оккупации и замораживания конфликта вместо его решения в рамках международного права.

Статья Виктора Якубяна на сайте ИА Регнум – тому подтверждение. В ней автор почти открытым текстом признаёт, что цель Армении на переговорах – не допустить восстановления того, что признано международным сообществом a priori, а именно территориальной целостности Азербайджана и его суверенитета над всей своей территорией. В частности, рассматривая возможный сценарий безуспешности возвращения Нагорно-Карабахского региона Азербайджану дипломатическим путём, автор от себя добавляет в скобках «а это так и есть», чем, фактически, выдаёт самого себя и своё фальшивое миролюбие и предопределяет иной сценарий, если не сказать подстрекает противоположную сторону к поиску достижения той же цели в иной плоскости.

Якубян, сам того не ведая, фактически оправдывает Баку в его неоднократных предупреждениях о недопустимости затягивания переговоров и открытости опции освобождения оккупированной территории военным путём. Ведь если признать исход военной фазы конфликта 1992-94 гг. в качестве необратимого, то смысл участия Азербайджана в переговорах в принципе пропадает. Тот факт, что Азербайджан участвует в переговорах, свидетельствует о непризнании им того, что имеется on the ground. Цель азербайджанской дипломатии – восстановить действие международного права мирным путём. А если Якубян открытым текстом заявляет о недопустимости восстановления территориальной целостности Азербайджана дипломатическим путём, то в чём смысл этих переговоров per se? Повстречаться и поговорить о погоде? Исключая дипломатическое восстановление границ, Ереван устами своих экспертов сам активно подталкивает Баку к обращению к 51-й статье Устава ООН. Так что, ещё неизвестно, кто здесь «ястреб», а кто «голубь мира».

«Милитаристская риторика» Азербайджана, на которую так любят указывать вчерашние агрессоры и сегодняшние «пацифисты», не появилась на пустом месте («гоп – ребята, смотрите, с неба упала угроза войны!»), а ей предшествовало тысячекратное предложение о самой высокой степени автономии и международных гарантиях безопасности, мира и экономического развития без альтерации международно признанных границ. Что удивительного в том, что после тысячекратного отказа Еревана брать то, что (пока) предлагают, следуют предупреждения иного рода?! «Получить без войны контроль над Нагорным Карабахом Азербайджану не удастся никогда», уверен Якубян. Стоит ли после этого удивляться заявлениям Баку, реализацию которых автор априори характеризует как «срыв переговоров»? Разумеется, нет. Более того, говоря словами известного политика, «меня удивляет, что вас это удивляет». Получается, что «миролюбивые» эксперты фактически подсказывают своим оппонентам, что кроме войны у них выбора в принципе нет! Однако, любопытное проявление «миролюбия».

При всём этом мы совершенно не разделяем пессимизма Якубяна. Восстановление территориальной целостности Азербайджана и его суверенитета над Нагорно-Карабахским регионом дипломатическим путём в рамках международного права вполне возможно. Именно поэтому Азербайджан продолжает активно участвовать в переговорах, в которых в ушедшем году, по мнению дипломатов и сопредседателей, наметились долгожданные позитивные тенденции и положительная динамика. Для полного же успеха дипломатических усилий не хватает пока одного – конструктивной позиции армянского руководства, на что намекают, кстати, не только азербайджанские дипломаты, но в частных разговорах и сами посредники. Остаётся только дождаться, когда армянское общество взрастит, наконец, лидера, который осознает изменившиеся реалии и всю утопичность «миацума» и возьмёт на себя смелость возвращения своего государства в русло цивилизованных отношений с соседями. Мадридские принципы, предполагающие совмещение принципов самоопределения народов с территориальной целостностью в рамках Хельсинкского акта, открывают дорогу к такого рода отношениям. От того, как скоро в армянском обществе появится такой лидер, который примет этот путь, зависит и то, когда наступит время (и наступит ли оно вообще!) перехода к той неприятной фазе, которую Якубян, к сожалению, считает неизбежной. Поэтому во избежание той отвратительности, в интересах обoих народов, чтобы подобное осознание в армянской элите наступило как можно скорее. И в мировоззрении Якубяна – тоже.

Обращение же автора к историческим фактам и затем к правовой сути вопроса требует отдельных комментариев. К примеру, он пишет, что «Нагорный Карабах находился в составе Азербайджанской ССР только лишь потому, что сама Азербайджанская ССР находилась в составе СССР». Надо полагать, если бы не было СССР, то и Нагорному Карабаху не суждено было быть частью Азербайджана. Спишем подобное заявление на обычное незнание фактов. Для начала напомним, что если бы не Российская империя и СССР, на Кавказе сегодня вовсе не было бы никакой Армении, а в мире – армянской государственности. Далее отметим, что, во-первых, Нагорно-Карабахский регион входил в состав Азербайджана и до советизации последнего в апреле 1920 года, и признан он мировым сообществом в качестве части Азербайджанской Республики также после распада СССР. Во-вторых, термина «Нагорный Карабах» до советской власти и вовсе не было. Был Карабах, в котором тюркское население составляло большинство даже после переселения по условиям Туркменчайского договора 1828 года (ст. 15) персидских армян в Закавказье и последующей за неполные 90 лет иммиграции 1.3 миллионa армян в новообразованные российские губернии на Южном Кавказе. Внутри же некогда единого Карабаха после присоединения ханства к России демографически стали заметно выделяться его горные районы, в которых армяне в результате их переселения стали составлять к 1917-у гόду некоторое большинство (нo отнюдь не 90%, как утверждают армяне). Выделение нагорной части в отдельную условную административную единицу впервые произошло в год, когда было решено оставить Карабах в составе Азербайджана, а в его верхней части создать автономию для армянского населения. В общей же карабахской картине армяне в большинстве никогда не были. Поэтому, когда армянская сторона утверждает, что в начале советской власти, дескать, «в Карабахе армяне составляли 90% населения», это либо незнание статистики, либо же eё преднамеренное искажение.

Хотя в мире прочно установился консенсус относительно того, что решение межгосударственных территориальных конфликтов (к коим относится армяно-азербайджанский) необходимо искать в международно-правовой плоскости, нежели в научно-исторической, это не даёт основания для искажения армянской историографией истории региона. В античности и ранние средние века Карабах входил в состав государства, известного с IV века до.н.э. до VIII века как Кавказская Албания (См.: Tadeusz Swietochowski. Russia and Azerbaijan: A Borderland in Transition. New York, Columbia University Press, 1995, p.1), и был населён преимущественно албанами, одними из предков современных азербайджанцев, а также другими кавказоязычными и персоязычными племенами. В 313 году христианство было объявлено государственной религией в Кавказской Албании, однако в восточных провинциях население продолжало исповедовать традиционные верования. Далеко не крайне западной провинцией Кавказской Албании была гористая территория, известная как Арцах-Орхистена и населённая неиндоевропейскими гаргарами, утиями, гуннами, хазарами, басилами. С нашествием в VIII веке арабов доминирующей религией в Азербайджане стал ислам. При этом бόльшая часть албанoв исламизировалась и под воздействием огузов перешла на тюркский язык (что положило начало формированию современного азербайджанского народа), в то время как албаны Арцаха сохранили свою религию, а в течение нескольких веков – и свою албанскую идентичность. Наиболее политизированная часть армянской историографии некоторое время вовсе отрицала существование в раннем средневековье Кавказской Албании, однако, оказавшись перед неопровержимыми доказательствами, предприняла ухищрённый ход – «переместила» государство на восток и «определила» в качестве его западной границы реку Кура. Между тем, факт вхождения Арцаха, как впрочем и Сюника, в состав Кавказской Албании был признан самими армянскими учёными, не подверженными влиянию политики в их исследовательской работе (напр. проф. Рональд Суни, Иосиф Орбели; косвенно это признаёт и писатель XIX века Раффи). В связи с влиянием Византийской империи на Южном Кавказе албанская церковь разделяла догматы диофизитства. Чтобы предотвратить влияние Византии, Халифат единовременным актом подчинил албанскую церковь монофизитской армянской, хотя фактически албанская церковь продолжала существовать в качестве самостоятельного института вплоть до её упразднения российскими властями в 1836 году. В XI-XIV вв. Арцах входил в состав огузских (азербайджанских) государств Саджидов, Саларидов, Шеддадидов, Атабеков, Джалаиридов и носил название «Карабах».

Возвышение и расцвет Хаченского княжества, входившего, по мнению армянского историка И.Орбели, в состав Албании, приходится на XII-XIII вв. (См.: Иосиф Орбели. «Гасан-Джалал – князь Хаченский», Избранные труды, Ереван, 1993, с. 146). При Гасан Джалале (1215-1261), потомке Албанской династии Михранидов, началось возрождение Албании и был возведён Ганджасарский монастырь, который, как гласит надпись, он назвал «престольным собором Албании» для «моего албанского народа». В XV веке Карабах входил в состав ещё одного огузского (азербайджанского) государства Гарагоюнлу, а затем – Аггоюнлу. Род Гасан Джалала получил от правителя Джаханшаха Гарагоюнлу титул «мелик», после чего политическая светская власть этого рода была утрачена и его представители стали духовными лидерами своего народа, патриархами-каталикосами Албанской афтокефальной апостольской церкви вплоть до её ликвидации. Албанские князья носили титул «мелик», в отличие от армянских титулов «ишхан», «тер» и др. Ни одна из фамилий карабахских меликов не восходила к армянским родам, а имела албанские корни. Начиная с XVI века, Карабах входил в состав государства Сефевидов, а с XVI по XIX вв. областью владела фамилия Зияд-оглу из огузского племени Гаджаров. В середине XVIII на территории Азербайджана образуются ханства, среди которых были также Карабахское и Иреванское. Карабахское ханство было населено тюрками-мусульманами (азербайджанцами) и албанами-христианами, которым перед лицом сильного влияния соседней армянской церкви всё сложнее было сохранить свою самобытность и идентичность. По официальным российским данным 1810 года в Карабахском ханстве было до 12000 семей, в том числе 9500 тюрко-мусульманских (азербайджанских) и всего 2500 «армянских», среди которых были как перенимающие армянский язык албаны, так и собственно армяне (хаи), постепенно поселяющиеся в незначительном количестве в этих краях (См.: Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею. Архивъ главного управления намъстника Кавказского, том IV. Изданъ под редакциею председателя комиссии дсс. А.Д.Берже (Тифлисъ: Типография главного управления намъстника Кавказского, 1870), Документ № 37, с. 38-39.). Именно о них в 1769 году в своей справке писал грузинский царь Ираклий II. На самом деле, т.н. «армянское» население меликств состояло из христиан-монофизитов албан, которых намеренно или ошибочно называли армянами в силу их монофизитской веры. В частности, В.Величко по этому поводу писал: «[и]сключение составляют неправильно называемые армянами жители Карабага (Албания или Агвания), исповедовавшие армяно-григорианскую веру, но происходившие от горских и тюркских племен […]» (См.: Василий Величко. Кавказ. Русское дело и междуплеменные вопросы. Баку, Элм, 1990, с. 154.). Об этом писал также армянский автор Б.Ишханян, согласно которому «[а]рмяне, проживающие в Нагорном Карабахе, частью являются аборигенами, потомками древних албанцев […], а частью беженцами из Турции и Ирана, для которых азербайджанская земля стала убежищем от преследований и гонений» (См.: Цит. по: Играр Алиев. Нагорный Карабах: История. Факты. События. Баку, Элм, 1989, сс. 73-74.).

Данные 1823 года свидетельствуют о том, что в Карабахском ханстве имелся один город Шуша и около 600 сел (из них 450 тюркских и около 150 албанских, называемых теперь уже «армянскими»), в которых проживали около 90.000 человек, в том числе в Шуше примерно 1048 азербайджанских семей и 474 – армянские, а в деревнях – соответственно 12902 и 433120 (См.: Описания Карабахской провинции, составленные в 1823 г. действительным статским советником Могилевским и полковником Ермоловым. Тифлисъ, 1866.). 14 мая 1805 года при реке Курак азербайджанским ханом Ибрагимом Халилом и представителем российского императора генералом Цициановым был подписан Трактат о переходе Карабахского ханства под власть России. Данный документ является весомым свидетельством исторической принадлежности Карабаха Азербайджану. В соответствии со статьей 2 указанного договора российский царь дал «[и]мператорское свое ручательство на сохранение целости настоящих владений» Ибрагим хана Шушинского и Карабахского и его прав (См.: Трактат между Карабахским ханом и Российской империей о переходе Ханства под власть России, 14 мая 1805 года. http://azeri.ru/az/karabakh/412/). После присоединения к России азербайджанских ханств к северу от р. Араз (Аракс) началось организованное переселение армян из Персии, а затем и Османской Империи, в новоприобретённые российские территории, в частности на земли бывших Карабахского, Нахчыванского и Иреванского ханств. Детали переселения подробно описаны как современниками, так и исследователями, и совершенно не поддаются отрицанию. Наконец, период Азербайджанской Демократической Республики и вхождение в её состав Карабаха и Зангезура описан в письме Постоянного представителя Азербайджана при ООН на имя генерального секретаря ООН со всеми ссылками на источники (См. Письмо Постоянного представителя Азербайджана при Организации Объединенных Наций от 30 сентября 2009 года на имя генерального секретаря, сс. 5-11. http://www.usazeris.org/integrity/Letter_A-64-475_Rus.pdf).

Утверждение Якубяна о том, что Карабах входил в состав Азербайджана якобы только в годы СССР и только благодаря СССР, является оторванным от исторической действительности. Тем не менее у нас нет намерений углубляться в исторические дебаты, тем более на интернет странице неакадемического информационного агентства. Оставим данный вопрос неполитизированным учёным, тем более что решение армяно-азербайджанского конфликта лежит в международно-правовой плоскости, а не научно-исторической. Остаётся только недоумевать – если в годы советской власти Карабах пребывал в составе Азербайджанской ССР только лишь вследствие, как утверждает Якубян, «силового потенциала Москвы», то какая же неведомая сила «пихала» этот регион в руки сперва албанских, а затем и тюркских правителей на протяжении более чем двух тысяч лет, и как случилось, что в «армянском» Карабахе азербайджанцы оказались (точнее, остались) в большинстве даже после посттуркменчайского переселения персидских армян?! Вот уж действительно «парадокс»!

Говоря о годах первой республики, Якубян пишет о якобы имевшихся претензиях АДР на… Батуми. Не сомневаемся, он не сможет привести ни одной заслуживающей внимания ссылки на достоверный источник, в котором содержалось хотя бы косвенное свидетельство об имевшихся претензиях Азербайджана на этот черноморский порт. Данный тезис – ничем не подкреплённый вымысел якубянов! Излагая его, автор не замечает, как выходит за рамки формальной логики: «[И] если сейчас Азербайджан не претендует на Батуми, то почему претензии на Нагорный Карабах должны вообще восприниматься всерьез?» Вообще-то, с географической точки зрения логичнее было поменять их местами, хотя Бог с ней, с этой логикой. Гораздо важнее другое – целью овладеть далёким Каспийским побережьем задались именно дашнаки, устроившие весной-летом 1918 года форменный геноцид азербайджанского, лезгинского, татского и еврейского населения Баку, Губы, Шамахи, Сальяна, Хачмаза. Да так, что массовые захоронения тех времён обнаруживаются по сей день! Вот уж действительно, где приходится говорить о претензиях.

Немного забегая вперёд, добавим, что аналогичной «отсебятиной» является также утверждение Якубяна о том, что Гейдар Алиев якобы «неоднократно и публично констатировал, что Нагорный Карабах для Азербайджана потерян». У нас имеются большие сомнения в том, что автор подобных выдумок сможет подкрепить своё утверждение хоть какими-то ссылками на достоверный источник. Зато не лишне будет напомнить ему о прошлогоднем заявлении бывшего коллеги покойного азербайджанского президента, экс-президента Левона Тер-Петросяна и его знаменитом «Уже отдали!».

По мнению Якубяна, Баку «никогда не сможет объединять вокруг себя целые регионы с инородным религиозным и культурным этносом», что «доказывается» усмотренными автором чуть ли не «каждодневными шовинистическими заявлениями азербайджанских политиков» (удивительно нездоровый каждодневный интерес к заявлениям из Баку). Сказано это с некоторым намёком на то, что шовинистических заявлений в адрес нацменьшинств из уст официальных лиц Армении сегодня не услышать. И в этом есть доля истины, поскольку в некогда многонациональной Армении нацменьшинств сегодня просто не осталось! Только не надо сейчас приводить дежурную статистику о курдах-езидах, ассирийцах. Это – мизер по сравнению с тем, какой Армения была прежде. Между тем, видимо, «отсутствием» толерантности и имперской культуры можно объяснить факт многонационального состава как современного Азербайджана в целом, так и его столицы! Вот этот «парадокс» Якубян как-то обошёл вниманием.

Перевод Якубяном темы в политико-правовую плоскость также сопровождается фальсификациями и неверными интерпретациями. Говоря о референдуме по одностороннему провозглашению независимости бывшей НКАО, он пишет, что голосование было проведено за несколько дней до официального распада Советского Союза в присутствии «международных» наблюдателей. Однако, как справедливо заметил Т.Мусаев, «при ознакомлении со списком этих наблюдателей (всего 23), чьи фамилии указаны под «Актом о результатах референдума о независимости Нагорно-Карабахской Республики», обнаруживается, что все они – из республик бывшего СССР (в основном из России). На вопрос о том, как наблюдатели могут считаться международными, если союзное государство еще не прекратило существование, могут, наверное, ответить только авторы этих аргументов – официальные лица Армении». (См.: Тофик Мусаев, «Нагорно-Карабахский конфликт: анализ некоторых ключевых элементов правового характера»; Ильгар Маммадов, Тофик Мусаев, «Армяно-азербайджанский конфликт: история, право, посредничество», 2-е изд., Баку, 2008, с. 70, http://www.usazeris.org/integrity/kniga.pdf)

Но даже не в этих маленьких «неувязочках» дело. За последние несколько лет приходилось неоднократно слышать тезис о «правовой безупречности» провозглашения «республики» на месте бывшей НКАО и объявления ею независимости. Любопытно, что в качестве правовой базы приводился принятый 3 апреля 1990 года Закон СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Между тем, внимательное изучение данного вопроса сквозь призму и с учётом принятого союзного закона не может привести к иному заключению, кроме как констатации недействительности как провозглашения «НКР», так и не имеющего правовых последствий так называемого «референдума о независимости» по причине неоднократного нарушения инициаторами этих шагов в первую очередь самого Закона СССР. Подробности экспертного анализа были приведены в совместном исследовании историка Ильгара Маммадова и юриста-международника, дипломата Тофика Мусаева.

Напомним, что по принятому 3 апреля 1990 года Закону СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» (далее для краткости – Закон СССР) союзная республика могла выйти из состава СССР путём проведения на её территории общереспубликанского референдума. Референдум полагалось проводить не ранее, чем через шесть, и не позднее, чем через девять месяцев после принятия решения о постановке вопроса о выходе союзной республики из СССР. При этом, в статье 3 Законa СССР говорилось дословно следующее, «В союзной республике, имеющей в своем составе автономные республики, автономные области и автономные округа, референдум проводится отдельно по каждой автономии. За народами автономных республик и автономных образований сохраняется право на самостоятельное решение вопроса о пребывании в Союзе ССР или в выходящей союзной республике, а также на постановку вопроса о своем государственно правовом статусе. В союзной республике, на территории которой имеются места компактного проживания национальных групп, составляющих большинство населения данной местности, при определении итогов референдума результаты голосования по этим местностям учитываются отдельно».

Напомним вкраце также хронологию событий последних полутора лет существования СССР, имеющую важное значение при анализе данного вопроса:

1990 год:
3 апреля Принятие Закона СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР»
1991 год:
17 марта Референдум по судьбе СССР. Граждане Азербайджанской ССР проголосовали за сохранение СССР и продолжение пребывания республики в его составе. Армянская ССР бойкотировала общесоюзный референдум.
30 августа Принятие Верховным Советом Азербайджанской ССР Декларации «О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики»
2 сентября Провозглашение в НКАО Азербайджанской ССР т.н. «Нагорно-Карабахской Республики»
6-7 сентября Внеочередной Съезд народных депутатов СССР
18 октября Принятие Верховным Советом Азербайджанской Республики Конституционного Акта «О государственной независимости Азербайджанской Республики»
26 ноября Упразднение Верховным Советом Азербайджанской ССР НКАО
10 декабря Проведение на территории бывшей НКАО «референдума по вопросу независимости НКР»
26 декабря Прекращение существования СССР и действия всех союзных законов

Как видим, Закон СССР действовал на всей территории союзного государства с 3 апреля 1990 года до 26 декабря 1991 года. Все действия союзных республик и автономных образований по выходу из состава СССР или изменению своего статуса, предпринимаемые в нарушение данного закона, не имели юридической силы и считались недействительными. Об этом прямо говорилось в Постановлении Верховного Совета СССР от 3 апреля 1990 года «О введении в действие Закона СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР»». Согласно пункту 2 данного постановления, «…любые действия, связанные с постановкой вопроса о выходе союзной республики из СССР и противоречащие Закону СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», предпринятые как до, так и после введения его в действие, не порождают никаких юридических последствий как для Союза ССР, так и для союзных республик»».

Принятие 30 августа Декларации «О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики» и провозглашение три дня спустя в НКАО «Нагорно-Карабахской Республики» с назначением на 10 декабря референдума о независимости явились действиями, предпринятыми, скорее, на волне эмоций и эйфории первых постпутчевских дней, чем основанными на действующем союзном законодательстве. Принятие Декларации входилo в противоречие с Законом СССР, не имело юридической силы и, следовательно, не могло служить правовым основанием для начала процедуры самостоятельного определения НКАО своего будущего статуса.

Как справедливо отмечает Т.Мусаев, «…если до конца следовать букве и смыслу Закона от 3 апреля 1990 года, то для НКАО принятие упомянутой Декларации не могло служить юридическим основанием для постановки в соответствии с Законом вопроса о своем государственно-правовом статусе» (См.: Т.Мусаев, «Правовые рамки урегулирования конфликтов на примере территориальных притязаний Армении к Азербайджану», журнал «Diplomatiya aləmi» (Мир дипломатии) МИД Азербайджанской Республики, № 1, 2002, http://www.karabakh-doc.azerall.info/ru/law/law041.htm).

Кроме того, принятие Декларации не означало окончательного юридического оформления государственной независимости Азербайджанa, а всего лишь открывало дорогу долгому процессу, который по союзному законодательству должен был в итоге включaть в себя проведение общереспубликанского плебисцита. Как известно, в ходе референдума 17 марта 1991 года, то есть уже после вступления в силу Закона 1990 года, граждане Азербайджанской ССР высказались за сохранение республики в составе СССР. Согласно статье 10 Закона СССР, новый референдум по вопросу о выходе из Союза мог быть проведён не ранее, чем через десять лет с момента проведения предыдущего, то есть не раньше 17 марта 2001 года. Опять же, если следовать букве и духу закона, в следующие 10 лет после мартовского (1991 года) референдума или же до прекращения до того времени действия Закона СССР Азербайджан не мог поднимать вопрос о выходе из состава союзного государства, и, следовательно, принятие Декларации от 30 августа не могло иметь юридических последствий и, тем более, открывать правовую дорогу для начала реализации Нагорно-Карабахской автономией права на самостоятельное определение вопроса о своём будущем статусе.

26 ноября Верховный Совет Азербайджанa упразднил НКАО как национально-территориальное образование, неоднократно злоупотребившее своей автономией и нарушившee республиканское и союзное законодательства. Утратившими силу были признаны также Декрет Азербайджанского Центрального Исполнительного Комитета от 7 июля 1923 года «Об образовании автономной области Нагорного Карабаха» и Закон Азербайджанской ССР от 16 июня 1981 года «О Нагорно-Карабахской автономной области». (Якубян пишет об отмене Конституционным Судом СССР данного решения парламента Азербайджана как противоречащего Конституции СССР. По правде говоря, нам об этом решении не известно. Будем признательны за предоставление ссылок на конкретный документ.) Вплоть до последней минуты существования СССР Нагорный Карабах в соответствии с советским законодательством продолжал оставаться составной частью Азербайджана независимо от принятых в Баку и Ханкенди деклараций, провозглашений и проведённого 10 декабря недействительного референдума.

Обращает на себя также внимание почти анекдотичный факт, на который указывает в своей другой статье Т.Мусаев: «…провозглашение «Нагорно-Карабахской Республики» обосновывалось Законом СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» от 3 апреля 1990 года. Однако если следовать логике армянской стороны и согласиться с тем, что Армянская ССР и Нагорный Карабах воссоединились 1 декабря 1989 года, то, следовательно, впоследствии, по итогам провозглашения 2 сентября 1991 года «НКР» и проведения на территории этого образования референдума, Нагорный Карабах отделялся уже от Армении. Очевидная абсурдность доводов армянской стороны не вызывает сомнений. В противном случае, официальный Ереван должен признать, что все действия, предпринятые армянской стороной до 2 сентября 1991 года, были незаконными и до этой даты Нагорный Карабах продолжал оставаться частью Азербайджанской Республики». (Т.Мусаев, «Нагорно-Карабахский конфликт: анализ некоторых ключевых элементов правового характера», журнал «Irs», 2006.)

Наряду с этим, обращает на себя внимание ряд других любопытных фактов. Поскольку референдум на территории упразднённой НКАО был проведён ещё при «живом» СССР, а, следовательно, во время действия союзных законов, недействительными результаты этого голосования являлись ещё и потому, что была нарушена, помимо ряда других положений Закона СССР, также статья 6, обязывающая Верховный Совет союзных республик и Советы народных депутатов автономий совместно рассматривать итоги референдума с последующим представлением результатов в Верховный Совет СССР. В упразднённой НКАО и самопровозглашённой «НКР» не сочли нужным хотя бы ради формальности и видимости следования положениям закона представить итоги голосования в парламент Азербайджана, как того трeбовал закон, и совместно их обсудить (хотя бы посредством телемоста), что добавило недействительности самовольному решению об отделении Нагорного Карабаха от Азербайджана. Не организовали инициаторы референдума и отдельное голосование в местах компактного проживания азербайджанской общины (Шушинский район, в котором азербайджанцы составляли большинство), как того требовала статья 3. Понятно, что азербайджанцы бывшей НКАО проигнорировали незаконный референдум, однако со стороны организаторов не была предпринята даже формальная попытка придать хоть какую-то видимость техническому следованию положениям закона. Однако добавим, что результат «референдума» остался бы не имеющим никаких юридических последствий, даже если азербайджанцы приняли в нём поголовное участие.

Ещё одним нарушением Закона СССР былa датa проведения голосования. Согласно статье 2, референдум должен был состояться не ранее, чем через шесть, и не позднее, чем через девять месяцев после принятия решения о постановке вопроса о выходе союзной республики из СССР. Если даже исходить из обратного и считать принятие Верховным Советом Азербайджана Декларации от 30 августа законной постановкой вопроса о выходе республики из СССР (несмотря на то, что, как отмечалось выше, согласно статье 10 в следующие 10 лет Азербайджан не мог в принципе ставить такой вопрос), голосование по всей территории республики или в той или иной её части могло состояться только в марте-мае 1992 года. Проведение голосования 10 декабря было очередным нарушением союзного закона и лишало его итоги всякой юридической силы.

В статье 3 Закона СССР не говорится ни слова о возможности проведения референдума в автономии до (не говоря уже о «без») общереспубликанского голосования. До вступления в силу Закона СССР у автономий (даже у АССР) не было права выходить из состава СССР и союзной республики, поскольку они не считались субъектами международного права. С принятием в 1990 году Закона СССР у автономных образований различных уровней появилось право менять свой статус по отношению к союзной республике, в состав которой они входили, но не когда им вздумается, а строго в опрeделённом случае – если союзная республика принимала решение о выходе из СССР, голосовала в пользу этого решения на общереспубликанском референдуме и во всех случаях действовала в строгом соответствии с Законом СССР. При отсутствии этого обязательного условия автономии не могли самостоятельно инициировать процедуру изменения своего статуса по отношению к союзной республике, а должны были ждать, пока будут соблюдены положения Закона СССР. Опираясь на одну только Декларацию Верховного Совета Азербайджана, НКАО переступила черту своих полномочий, дала фальстарт и при проведении и без того недействительного референдума сама неоднократно нарушила положения Закона СССР.

Не следует также забывать, что на общереспубликанском референдуме жители Азербайджана теоретически могли проголосовать и против выхода республики из союзного государства, что однажды и произошло в марте того же года. При отрицательном исходе общереспубликанского референдума мнение жителей автономий по изменению своего статуса не учитывалось бы, и при таком исходе голосования сохранялся бы статус кво. Если бы Азербайджанская ССР прошла через все этапы сложной процедуры по выходу из состава союзного государства в строгом соответствии с Законом СССР и на общереспубликанском референдуме население проголосовало бы за независимость, тогда появилось бы и правовое поле для запуска процедуры самостоятельного определения НКАО своего будущего статуса на основе подсчёта результатов голосования отдельно по данной автономии. А этого, как известно, не произошло.

Действия НКАО были незаконными и противоречащими Закону СССР. Они были преждевременными, основывались на Декларации, не имеющей юридических последствий ни для одной из сторон, и сопровождались многочисленными нарушениями Закона. Следовательно, согласно Постановлению Верховного Совета СССР от 3 апреля 1990 года, о котором писалось выше, решение НКАО о провозглашении 2 сентября 1991 года «Нагорно-Карабахской Республики» и итоги референдума 10 декабря не имели юридической силы, и Нагорный Карабах de jure продолжал оставаться составной частью Азербайджана как до роспуска СССР, так и после него. А говорить о соответствии действий НКАО «нормам международного права», вообще не приходится – ни минуты за всю свою историю Нагорный Карабах не являлся субъектом международного права. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем!

История показала, что воспользоваться в полной мере Законом СССР не успела ни одна союзная республика, не говоря уже о входящих в их состав автономиях. Несмотря на то, что в последние месяцы своего существования Союз «трещал по швам» и республики проводили de facto независимую политику, формально они продолжались считаться союзными республиками (кроме трёх прибалтийских республик, независимость которых была признана внеочередным Съездом народных депутатов СССР 6 сентября 1991 года), поскольку союзные законы ещё продолжали действовать. De jure независимыми оставшиеся 12 союзных республик в их прежних границах (вместе с входящими в их состав автономиями) стали в день роспуска СССР 26 декабря 1991 года, когда утратили силу все союзные законы, в том числе Закон СССР от 3 апреля 1990 года. И именно в таком виде – т.е. в границах бывших советских республик – их признало мировое сообщество. Как отметил член Подкомиссии ООН по защите прав человека А.Эйде (Asbjörn Eide), «…в рамках ООН был достигнут широкий консенсус в отношении того, что границы союзных республик как в бывшем СССР, так и бывшей Югославии должны быть установлены не на основе этнического расселения, а на основе принципа uti possidetis juris, означающего, что новыми должны считаться границы, которые ранее существовали как границы союзных республик федерации» (см. ссылку 16 в статье Т.Мусаева: A.Eide. Territorial integrity of States, minority protection and guarantees for autonomy arrangements: approaches and roles of the United Nations. Local self-government, territorial integrity and protection of minorities. – Council of Europe Publishing, 1996. – p. 282.)

Наконец, небезынтересно будет добавить несколько слов о внеочередном Съезде народных депутатов СССР (6-7 сентября 1991 года), который объявил переходный период для формирования новой системы государственных отношений. Съезд постановил ускорить подготовку и подписание Договора о Союзе Суверенных Государств. При этом, как отмечается в постановлении, новый Союз должен был основываться на принципах независимости и территориальной целостности вошедших в него государств. В постановлении была выражена поддержка Съездом стремления союзных республик к признанию их субъектами международного права и рассмотрению вопроса об их членстве в ООН. Ни слова об автономиях в постановлении сказано не было, и они априори продолжали считаться составными частями союзных республик. Съезд подчеркнул, что обретение независимости республиками, решившими отказаться от вхождения в новый Союз, потребует проведения их переговоров с СССР для решения всего комплекса вопросов, связанных с отделением, а также их немедленного присоединения к Договору о нераспространении ядерного оружия, к Заключительному акту СБСЕ и другим важнейшим международным договорам и соглашениям. На основании принятых Съездом решений постановлениями Госсовета СССР от 6 сентября 1991 года было оформлено признание независимости Латвии, Литвы и Эстонии. При этом важно заметить, что если в 1990 году союзное руководство настаивало на необходимости решения всего комплекса вопросов, связанных с выходом прибалтийских республик из состава СССР, в соответствии с Законом СССР от 3 апреля 1990 года, то согласно упомянутым постановлениям Госсовета СССР, эти цели могли быть достигнуты уже в ходе переговоров государственных делегаций Союза ССР с каждой из союзных республик. О переговорах с автономиями по тем же вопросам опять же ничего в постановлениях Госсовета СССР не говорилось.

Ряд юристов считаeт, что постановления внеочередного съезда народных депутатов СССР от 5-6 сентября лишили Закон СССР от 3 апреля 1990 года не только актуальности, но и юридической силы. Как отмечалось выше, республики, которые не желали входить в состав нового Союза, должны были урегулировать с СССР все необходимые вопросы не в рамках предписаний этого Закона, а посредством переговоров. Исходя из этого, многие считают последним днём действия Закона СССР не 26 декабря, когда был распущен СССР, а 6 сентября. Однако и в том, и в другом случае принятие Азербайджаном Декларации 30 августа и провозглашение 2 сентября на её основе «НКР» произошли ещё в дни действия Закона, а следовательно не имели юридической силы.

Принятие же Верховным Советом Азербайджанской Республики Конституционного Акта «О государственной независимости Азербайджанской Республики» от 18 октября было основано именно на постановлениях внеочередного съезда народных депутатов СССР, положившего, по мнению ряда юристов, конец действию Закона СССР от 3 апреля 1990 года. К тому моменту НКАО продолжала de jure считаться частью Азербайджана, и до её конституционного упразднения оставалось чуть больше месяца. Окончательная точка в оформлении государственной независимости Азербайджанской Республики была поставлена уже после официального прекращения существования СССР: 29 декабря 1991 года на территории Азербайджана состоялся референдум, по результатам которого была выражена всенародная поддержка Конституционного Акта «О государственной независимости Азербайджанской Республики».

Таким образом, не имеющими юридической силы и не соответствующими союзному законодательству были как одностороннее провозглашение в НКАО «Нагорно-Карабахской Республики», так и проведение на территории упразднённой автономии самовольного «референдума». Незаконность этих действий была подтверждена Советом Европы, докладчик парламентской ассамблеи которого Д.Аткинсон в своём докладе однозначно отметил: «границы Азербайджана были признаны международным сообществом в тот момент, когда страна в 1991 году была признана независимым государством», «территория [которого] включала Нагорно-Карабахский регион» (См..: Explanatory memorandum by the Rapporteur, para 5).

Такова «правовая безупречность» армянского сепаратизма в Нагорном Карабахе, исходящего и подогреваемого, впрочем, напрямую из Еревана. Любопытно, что в ходе дебатов с армянской стороной на тему соответствия провозглашения «НКР» положениям Закона СССР, один из наших оппонентов перед лицом отсутствия серьёзных контраргументов привёл довольно «оригинальный» довод, дескать, данный акт не должен считаться не имеющим юридической силы, так как незаконность Декларации ВС Азерб. ССР – «это их сугубо личное дело и их сугубо национальная проблема», «Нагорный Карабах к политическим вывертам Баку не имеет ровно никакого отношения» и «не должен учить Баку правовой грамотности». А раз «собственное невезение в Баку нельзя экстраполировать на Нагорный Карабах», то и провозглашение «НКР» на основании не имеющей юридической силы декларации не должно считаться таким же незаконным (См.: http://www.1news.az/analytics/20090612094903929.html). Смешно, не правда ли? Пришлось на популярном уровне объяснить оппонентам, что если соединить два куска провода, то ток на участке «Б» появится только, если он сперва пройдёт по участку «А». Надеемся, в будущем нам придётся меньше слышать из уст представителей армянской стороны ссылки на союзноe законодательствo, поскольку Закон СССР в действительности работает против их доводов.

Кстати, это не первый случай, когда выдвинутые армянской стороной аргументы оказываются не только бесполезными, но и работают против неё самой. Взять, к примеру, тезис о «неправомочности азербайджанских претензий на Нагорный Карабах вследствие принятия Декларации о правопрeемственности АДР в границах последней». По мнению армян, Азербайджан тем самым, дескать, отрёкся от советского наследия и признал границы АДР, в состав которой, якобы, не входил не только Нагорный Карабах, но и ряд других районов сегодняшнего Азербайджана. При внимательном изучении данного тезиса выясняется, что он не только не служит повестке дня армянского территориального экспансионизма, но, более того, ставит в неловкое положение саму Армению. Во-первых, нелепо утверждать, что можно так вот просто взять и отказаться от наследия – будь то советского или ещё какого-то. Наследие – это понятие культурно-историческое, а не юридическое, и его невозможно регулировать в стенах парламента. Очевидно, утверждения армянских экспертов – это обычная спекуляция, попытка приписать Азербайджану несуществующее, высосать из пальца хоть какую-то зацепку, за которую можно будет ухватиться. Во-вторых, даже если предположить обратное и согласиться с тезисом о возможности отречения от советского наследия, Карабах от этого не перестаёт быть территорией Азербайджана, так как наряду с Зангезуром и Восточным берегом Гёйчи он входил в состав АДР, и в пользу этого свидетельствуют многочисленные документы, приведённые в книге И.Маммадова и Т.Мусаева и обширном письме Постоянного представителя Азербайджана при ООН А.Мехтиева на имя Генсека ООН (см. выше). Трудно предположить, что Верховный Совет Азербайджанской ССР, зная, что Карабах «не входил в состав АДР», стал бы ссылаться на границы первой республики и добровольно сокращать свою территорию. Поэтому не приходится сомневаться, что рассматриваемый аргумент армянской стороны – продукт неудачно выстроенной логической цепи, результат выведенной хромающей формулы, и неудивительно, что он никем всерьёз не воспринимается. В третьих, если применить данный аргумент в отношении самой Армении, в декларации о независимости которой (в преамбуле) также имеется ссылка на республику 1918-1920 гг., то её сегодняшняя территория должна будет сократиться в разы (!), поскольку самыми последними до советизации границами Армении были те, которые были определены унизительным Александропольским договором, подписанным дашнакским правительством 2 декабря 1920 г. и согласно которому Армения признавала аннулированным Севрский договор, отказывалась от Карса и Сурмали, снимала претензии на Нахчыван, Шахтахты и Шарур и её новая территория сокращалась примерно до половины сегодняшней территории Армении. Следует обратить внимание на тот факт, что Зангезур и Карабах в договоре вовсе не упоминались, что неудивительно, поскольку они и не входили в состав Армении и не могли быть упомянуты. Трудно предположить, что Казим Карабекир, основательно «прошедшийся» по разгромленной Армении, оставил бы эти области за ней, если бы они действительно в то время входили в её состав.

Интересно, что армянские политологи в попытке сохранить лицо квалифицируют позорный Александропольский договор как заведомо недействительный, основывая свои доводы на том факте, что он был подписан в Александрополе через несколько часов после передачи дашнаками в Ереване власти Советам. Следовательно, по их мнению, договор априори не мог иметь силу, так как был подписан нелегитимным правительством, утратившим свою власть. Допустим. Однако удивительно, что когда дело касается подписания Арменией Карсского Договора в 1921 году, нелегитимным называется теперь уже правительство Советской Армении, а единственно легитимным, соответственно, свергнутое правительство дашнаков. Тот факт, что от Севрского договора своими подписями отказались как дашнаки, так и Советская Армения, армянские политологи предпочитают как-то умалчивать. Примечательно также другое – в день подписания дашнаками Александропольского договора и одновременного падения их власти в Ереване Азревком во главе с Н.Наримановым с целью «подслащения» горечи потери армянами своей независимости и завоевания их симпатий к большевикам издал декларацию, по которой Баку передавал теперь уже Советской Армении Зангезур и обещал предоставить армянам Карабаха право на самоопределение. Возникает справедливый вопрос: зачем нужно было передавать Армении Зангезур и предоставлять карабахским армянам право на самоопределение, если эти области, по мнению армянских политологов, входили в состав Республики Армении?

Таким образом, тезис об автоматическом отречении от советского наследия в момент принятия декларации о независимости не только не подкидывает армянским оппонентам дополнительных аргументов, но и работает против них самих.

Относительно утверждения Якубяна о том, что «Нагорный Карабах никогда не считался и не будет считаться территорией Азербайджана, тем более оккупированной», отметим лишь, что нас интересует, скорее, мнение международного сообщества и авторитетных международных организаций, нежели расходящееся с ними частное мнение армянского политолога. В качестве единичного из огромной массы примеров сошлёмся на ежегодный отчёт Госдепартамента США по Азербайджану, в котором Нагорный Карабах назван частью Азербайджана, а армянские сепаратисты – своим именем, а в докладе по Армении открытым текстом сказано, что «Армения продолжает оккупировать территории Азербайджана – Нагорный Карабах и семь прилегающих районов». И таких документов много, всех не процитировать.

Наконец, несколько слов о последнем абзаце статьи Якубяна. В нём автор обвиняет азербайджанскую сторону в угрозе ракетно-авиационной атаки на АЭС и радиационного заражения региона. Интересно, что при этом он и словом не молвится о том, что подобная мысль появилась в азербайджанских СМИ в качестве напрашиваемого ответа на неоднократные (и в массе своей пустопорожние) угрозы армянских ястребов с петушиным опереньем нанести удар по… трубопроводам и Сангачальскому нефтяному терминалу. Налицо очередная попытка переставить местами причину и следствие, свалить вину с больной головы на здоровую. Напомним, на аргумент армян об энергетической инфраструктуре как источнике притока нефтедолларов и «угрозе безопасности НКР», азербайджанская сторона ответила аргументом об АЭС как источнике тепла для замерзающих оккупантов. Кое-кто и вовсе грозился превратить нефтяные скважины в «погребальный костёр Азербайджанского государства». Нашёлся и ереванский шут, который предрёк, что в случае начала военных действий Азербайджан не сможет экспортировать нефть «даже в пластиковых бутылках», на что азербайджанские журналисты с присущим им сарказмом адекватно заметили, что в таком случае в качестве тары придётся использовать личные почки, мочевой пузырь, а то и вовсе прямую кишку этого конченного дегенерата.

На наш взгляд, на любую безумную угрозу необходимо давать адекватный ответ (желательно только словесный). Напоминание об АЭС – это и есть ответ азербайджанских журналистов тем, кто не находит себе покоя от углеводородных богатств Азербайджана и грозится их уничтожить. Не угрожайте – да не будете угрожаемы.

Вместо поиска решения конфликта, Якубян предлагает укрепить оккупированные территории. Что ж, пусть укрепляют. Азербайджан тоже файно знает своё дело и тоже ведёт соответствующую работу. И продолжает вести переговоры в надежде на благоразумие. А на призыв к дальнейшему расширению оккупированных территорий можно ответить словами самого же Якубяна: «приходите, хлопцы, ждём вас».

Вугар Сеидов
АзерТАдж, Берлин
http://www.1news.az/analytics/20100109123304044.html
http://www.regnum.ru/news/1240643.html
http://vugar-seidov.azeris.com/?p=310

Comments are closed.